«Страх»

- Никто этого не видел, - растерянно проговорил Саша.

- Конечно. Собаки и те не лаяли. Все спали. Вот такие дела. Вы помните своего спутника Володю Квачадзе?

- Конечно.

- Его под конвоем этапировали в Красноярск. И всех его единомышленников и с Ангары, и с Чуны. И всех гольтявинских, Марию Федоровну, бывшую эсерку, Анатолия Георгиевича, бывшего анархиста, и эту красотку… Фриду. Всех подбирают. Скоро и наша с вами наступит очередь. Вам не попадалась в Кежме старуха, ссыльная Самсонова Елизавета Петровна?

- Да, я ее знаю.

Ей Саша передавал от Марии Федоровны деньги - двадцать пять рублей.

- Эту старушку тоже угнали, а ей, между прочим, семьдесят два года.

Саша пожал плечами.

- Молодых - Володю, Фриду, меня - можно отправить в лагерь, все же даровая рабочая сила. Но старуху - ее до Красноярска не дотащат, помрет по дороге.

- Кого это интересует, кого волнует? Предписана определенная акция: ссыльных с такими-то статьями и сроками этапировать в Красноярск. Что же вы думаете, какой-нибудь уполномоченный будет рассуждать: старая, больная, жалко… Да его расстреляют за невыполнение приказа. А так - отправил, выполнил приказ. Умрет по дороге - он за это не отвечает. А дотащат живой до Красноярска, добавят новый срок - и опять отправят - довезут, значит, довезут, не довезут, значит, спишут. Сошлось в отчетности - все правильно. Умер - сделаем отметку, уменьшим общий итог, и вся арифметика. Не знаю, как вам, Саша, вы маломерок, но мне, Михаилу Михайловичу, по их понятиям, рецидивистам, нам, как говорится в песне, «в срок назначенный».

- Ну что ж, - спокойно сказал Саша, - будем дожидаться.

Так они и продолжали жить в своей Мозгове, на краю света, оторванные от мира, но чувствующие, что в мире происходит что-то страшное, что должно вскоре коснуться и их.

С Зидой Саша почти не виделся. В Кежме уволили двух учительниц, у одной муж ссыльный, другая, сама в прошлом ссыльная. Сейчас, после убийства Кирова, страну очищали от «сомнительных элементов» и обеих учительниц уволили, их заменили Зидой. С семи до десяти утра она вела уроки в Мозгове, а в десять к школе подъезжали сани, увозили ее в Кежму и уже поздно вечером привозили обратно. Все же Саша, встретив ее на улице, остановился, ласково спросил, как дела. Она отводила глаза, говорила, что все хорошо, только работы много.

- Зида, - сказал Саша, - я был неправ тогда, зря обидел тебя и очень жалею об этом. Если можешь, прости меня.

«Страх»