«Страх»

- Постараюсь.

- Скажите ему об этом.

Таль перевел.

- Спасибо, - смешавшись, ответил Фейхтвангер. - Я бы…

- Прекрасно, замечательно, - перебил его Сталин, - у нас в народе говорят: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Вот и увидите.

- С вашего позволения, я бы хотел задать вам еще один вопрос…

- Пожалуйста, - благодушно ответил Сталин, - для этого мы и встретились.

- Видите ли, мы на Западе привыкли относиться к руководителям страны как к обыкновенным людям. У вас же - кулиг вождя доходит до обожествления и часто выражается, - он замялся, подыскивая нужное слово, - простите меня, весьма безвкусно.

Сталин рассмеялся.

- Безвкусно?.. - он пожал плечами. - Простые рабочие и крестьяне - когда и где они могли развивать свой вкус? Они заняты строительством нового общества, тяжелым строительством в тяжелых условиях, у них нет времени развивать вкус. Я сам не могу уже смотреть на громадные портреты этого человека с усами, когда их тысячами несут во время демонстрации по Красной площади. Не могу смотреть, а смотрю, надо смотреть, я не могу повернуться к народу спиной… Я бессилен, я пленник народа.

- Однако, - сказал Фейхтвангер, - люди, обладающие вкусом, делают то же самое. Они выставляют ваши портреты и бюсты в местах, которые лично к вам не имеют никакого отношения. Например, выставка работ Рембрандта открывается вашим бюстом. Как-то не совсем понятно… Рембрандт жил и творил в семнадцатом веке.

- Это люди, которые очень поздно признали Советскую власть, - гневно произнес Сталин, - а может быть, в душе и до сих пор не признали. Теперь они изо всех сил стараются доказать свою преданность. И потому не знают меры… Подхалимствующий дурак принесет вреда больше, чем сотня врагов.

ОН был недоволен таким вопросом. Бестактный вопрос. И этот немец-перец должен почувствовать, что значит ЕГО недовольство. Отнесет ЕГО недовольство на счет неуклюжих угодников. Но что такое ЕГО гнев - поймет.

ОН не отрывал от Фейхтвангера своего тяжелого взгляда, удовлетворенный тем, что тот растерялся, и, чтобы скрыть это, снял очки и стал протирать их замшевой тряпочкой.

А Сталин глухим, тихим, безжалостным голосом продолжал:

- Допустим, что это даже не услужливые дураки, а злостный умысел. Злостный умысел вредителей, которые пытаются таким способом дискредитировать руководство партии, - он повернулся к Талю, - сегодня же выясните, кто это устроил, и накажите виновных. Переведите ему.

Таль перевел.

237

Система Orphus

«Страх»