«Страх»

- Правильно, а я и забыла. Ивана Григорьевича арестовали, увели. Почему? А потому же, почему всех арестовывают и уводят. У нас уже половину дома увели, - она чуть покачивала кроватку, дожидаясь, чтобы мальчик опять уснул. - Разве ты не видишь, что творится? В Наркомтяжпроме остался один товарищ Орджоникидзе, остальные все сидят, скоро будут судить. Судить будут, расстреливать будут, - она посмотрела Нине в глаза, опять усмешка раздвинула губы, - как это поется: «…и сидеть будем, и стрелять будем, время пришло, помирать будем».

- Лена, - позвала Ашхен Степановна, - у тебя детские вещи сложены?

- Нет еще…

- Поторапливайся.

- Неужели не могли вам дать хотя бы пару дней на сборы?

Как необдуманно она задала этот вопрос, долго потом корила себя за него.

- Наивная душа, - сказала Лена, - неужели не понимаешь, кому-то не терпится въехать в нашу квартиру. Серебрякова арестовали, еще суда не было, а Андрей Януарьевич уже перебрался на его дачу. Каково, а? Лицо нашего правосудия?

- Какой еще Андрей Януарьевич? - похолодела Нина, догадываясь, какую фамилию сейчас назовет Лена.

- Вышинский, - отрубила та.

Нина залилась краской.

- Зачем ты собираешь всякие сплетни?! Я не узнаю тебя!

Лена взглянула на нее:

- Сплетни, конечно, сплетни, одни сплетни кругом, а в остальном все в порядке.

Но расставаться на такой ноте не хотелось.

- Где Владлен? - спросила Нина.

- У своих друзей. Договаривается с ними, завтра они нам помогут переехать.

Нина чуть не расплакалась - одиннадцатилетние дети - вот и вся помощь. И потому ее слова звучали искренно, когда она стала говорить про свое расписание: перегружена работой, не отпустят из школы, а так бы обязательно помогла.

- Я все понимаю, - сказала Лена, - спасибо, что пришла.

249

Система Orphus

«Страх»