«Страх»

- Ну? - переспросил Альтман. - Будем играть в молчанку, а?

Вадим пожал толстыми плечами.

- Но никто не вел со мной контрреволюционных разговоров.

- Не хотите нам помогать, - с тихой угрозой проговорил Альтман.

- Почему не хочу, - возразил Вадим, - помогать органам НКВД - обязанность каждого человека. Но никаких разговоров не было. Не могу же я их придумать.

Хотя вся обстановка - и этот кабинет, и этот автомат Альтман со своим монотонным голосом - пугала Вадима, внутренне он немного успокоился: он уязвим только со стороны Вики, но о Вике речи нет. А контрреволюционные разговоры - тут какая-то ошибка, какое-то недоразумение.

Альтман молчал, в его глазах не было ни мысли, ни чувства. Потом он перевернул листок, посмотрел фамилию, имя и отчество Вадима.

- Вадим Андреевич!

Этот жест был оскорбителен. Альтман не скрывает, что даже не помнит его имени-отчества, не дал себе труда запомнить его: мол, это ему ни к чему.

- Вадим Андреевич!

Он в первый раз посмотрел Вадиму прямо в глаза, и Вадим похолодел от страха: столько ненависти было в этом взгляде, в неумолимом палаческом прищуре.

- Но я…

- Что «я», «я», - тихий голос Альтмана был готов взорваться, перейти на крик, - я вам повторяю: вы забываете, где находитесь. Мы вас вызвали сюда не для того, чтобы вы нас просвещали, понятно вам это или не понятно?

- Конечно, конечно, - угодливо подтвердил Вадим.

Альтман замолчал, потом прежним унылым голосом спросил:

- С какими иностранными подданными вы встречаетесь?

Наконец! Подбирается к Вике. Ясно!

Вадим изобразил на лице недоумение.

- Я лично с иностранными подданными не встречаюсь.

Альтман опять посмотрел ему прямо в глаза, и Вадим снова похолодел от этого палаческого прищура.

- В жизни не видели ни одного иностранца?

- Почему же? Видел, конечно.

- Где?

- Иностранцы бывают в доме моего отца. Мой отец - профессор медицины, очень крупная величина, знаете, мировое имя… И, конечно, его посещают иностранные ученые, официально, с ведома руководящих инстанций… Я не медик, не участвовал в их беседах, кстати, на их беседах всегда присутствовали официальные лица… Но я помню некоторые имена. Несколько лет назад отца посетил профессор Берлинского университета Крамер, другой профессор - Россолини, так, кажется. Профессор Колумбийского университета, не помню его фамилию, его называли Сэм Вениаминович.

«Страх»