«Тайна Кутузовского проспекта»

Глинский приник к двери:

- Бабулька, я из милиции, майор Глинский, позвони по «ноль-два», тебе подтвердят… Мы чего к тебе просимся-то, бабуль? Мы боимся - не было б с Людкой беды…

Старуха позвонила в милицию, было слышно, как она переспрашивала из дальней комнаты: «Глинский?! Как, Габинский?! Тьфу, православных у вас нет, что ль?! Все с подковыкой, ни черта не разберешь… Так открывать ему?! Я трубочку не ложу, я при вас открою, если замолчу, значит, извели меня, на вашей совести буду…»

Старуха цепочку сняла, потребовала документ, Глинский протянул ей удостоверение, она долго шептала звание опердежурного и фамилию, потом наконец впустила в квартиру.

Маленькая двухкомнатная «хрущевка» была обставлена антикварной мебелью (правда, красное дерево соседствовало с карельской березой и орехом), на кухне стояла западногерманская ультразвуковая плитка - положи в духовку мясо на минуту - вот тебе и готовый ромштекс, там же, на кухне, стоял диковинный приемник; неплохо секретарша живет.

- Бабушка, я за Люду волнуюсь, - сказал Костенко.

- Бабушка преставилась, царство ей небесное… Я - прабабушка ейная… Так и я за ее волнуюсь, за стерьву…

- Она когда уехала?

- Да часов в восемь… Сбежала вниз, потом вернулась, вроде бы краски эти самые взять, чтоб морду загорелой делать…

- Вы в окошко не видели, ее такси ждало?

- Она на их не ездит! Ее сюда то черные иностранцы привозят, то коричневые, меня запрет в чулане, - старуха кивнула на внутренний шкаф, - и чтобы носу не казала… А если чихнешь или там храпанешь с духоты, то назавтра так отлупит, что и жить не хочется…

45