«Тайна Кутузовского проспекта»

3

Дмитрия Степанова удалось найти не сразу; раньше, до того как он занимался главным своим делом - литературой и журналистикой, Костенко знал, где его отловить, а теперь, когда прочитал интервью про то, что тот начал выпускать газету, вытаптывал его два дня, пока наконец Бэмби, старшая дочь Митяя, не продиктовала ему тайный телефон отцовского офиса.

Звонил часа три - без перерыва; все время занято; решил было, что Бэмби перепутала номер; та рассмеялась: «Дядя Слава (а самой-то уж тридцать! вот время-то бежит, а?! Жизнь прошла - и не заметил!), у них всего две комнаты, один аппарат на десять человек, там ад, но совершенно особенный - ощущение шального, кратко-данного, неведомого всем нам ранее счастья». - «И такой появился?» - «Появился; зайдите к отцу, убедитесь сами…»

… Секретарь звенящим голосом задала ужасающий вопрос.

- А вы по какому вопросу?

Костенко хотел было повесить трубку, но удержал себя: все секретари в нашей стране одинаковы, в чем-то подобны сыщикам, только в нас, сыщиках, заложен инстинкт гончей - догнать и схватить, а в них - гены немецкой овчарки, охранить и не дать.

- Скажите вашему шефу, что это Костенко… Он у меня стажировался на Петровке, в шестьдесят втором…

(Господи, двадцать семь прошло! Старики надменно и самоуверенно не ощущают собственной слабости… Делом Фёдоровой надо б какому двадцатисемилетнему заниматься, а не мне!)

- Не сердитесь, - ответила секретарь подобревшим голосом, - его рвут на куски, поэтому я получила указание от коллектива стать цербером.

- Перечитайте Булгакова, - посоветовал Костенко. - Там про это уже было.

Сняв трубку, Степанов усмехнулся:

72