«Тайна Кутузовского проспекта»

- Нет… Не знаете… Когда отец вернулся… Налейте еще… Спасибо…

- Закусите…

- Я не пьянею… Так вот… Когда отец вернулся, он сразу за мной приехал… В детприемник… А я стал от него вырываться… Кричать стал: «Уйди, не хочу!» Извивался, когда на руки взял, по щекам… бил… Плевал ему… в глаза…

Костенко спрятал лицо в ладони, налил себе водки, тягуче выпил ее, закусывать тоже не стал, она сейчас была спасительно-необходимой:

- Воспитатели вдолбили, что враг?

- Нет… Я боялся людей в военной форме… Самое для меня ужасное были погоны… И чем больше была на них звезда, тем страшнее казался человек, олицетворение тюремной несвободы… Я впервые назвал старика «папой», когда мне исполнилось тринадцать… Семь лет, бедненький, жил не с сыном, а с волчонком… Понимаете? Я не верил, что он отец мне… Мне ж вдолбили, что отца нет… И никогда не будет… И объяснял мне про это младший лейтенант Жимерикин, воспитатель. А ту страницу показаний, которые папа… диктовал перед смертью… где он требовал привлечь к суду Сорокина, подписать не успел… А без его подписи это не документ… Для суда, во всяком случае… И Сорокина за садизм и за пособничество предательству не посадят… Вот так…

Костенко вздохнул, руки беспомощно упали вдоль тела:

- И те, кого мы взяли, молчат… Адвоката требуют…

- Правильно делают…

- Это как понять?!

305