«Тайна Кутузовского проспекта»

Он ощутил слабый мельк надежды, когда Хрущев отрулил НАЗАД, заявив, что он бы с радостью носил сталинские премии, имей хоть одну, воспринял это как симптом - масса не простит дураку замах на Иосифа Виссарионовича, люди чтут самодержца, слюнтяев не жалуют. Людишки хотят иметь над собой твердую руку, которая лишь и указует, как жить, что думать, кого чтить, а кого бить насмерть…

Написал письмо в Москву: «Был, есть и буду верным сталинцем! Признание на суде рождено давлением новоиспеченных чекистов из комсомолят; в лагерях царит террор, урок натравливают против верных дзержинцев, раньше такого произвола не было…»

Из-за его ли письма, из-за других ли писем подобного рода, но в Саблаг прибыла комиссия, - МВД, КГБ при Совете Министров (при - эк изгаляются, только б унизить контору, нет на них Сталина, сразу бы в щели заползли, тараканьи нелюди) и прокурорские работники - всего девять человек.

Когда пришел его черед предстать перед комиссией, сердце ухнуло от счастья: за столом, но с краешку, внезаметинке, устроился полковник Шкирятов (то ли племяш, то ли еще какой родич незабвенной памяти Матвея Фёдоровича, главы партконтроля, - гроза контры и всех прочих интеллигентишек); знакомы были с сорок пятого, по Венгрии еще, работали под Абакумовым, подчищали вражин, жили душа в душу, только Шкирятов хозяйственными делами занимался, в оперативной работе был слабаком, не всем такая способность отмеряна, особой кости люди, да и крови особой, самой что ни на есть чистой…

В отличие от въедливых прокурорских (вшивари, почувствовали послабление, начали из себя целок строить, вернуть бы наше время!) и медлительных, несколько тяжеловесных - толком еще не сориентировались - эмвэдэшников, отвечавших теперь за порядок в лагерях, Шкирятов и его начальник (этот - из новых, в коридорах не встречался, а может, из провинции переместили в Центр, дай-то бог) не задали ему ни одного вопроса, только строчили в блокнотики, не поднимая на него глаз.

127