«Ликвидация»

- Спички, неполный коробок…

- Папиросы «Сальве»… не пиши.

Гоцман усмехнулся, проводив глазами исчезающую в чужом кармане пачку. Кречетовская «Герцеговина» давно закончилась, а то радость серого человечка в штатском была бы еще большей…

Параллельно его осматривал врач. Совсем не похожий на Арсенина, думал Гоцман. Разные бывают врачи. Здесь был врач звероватого вида, плотный, с седым ежиком, пустыми глазами. А ведь завтра придет домой и будет внуков на коленях качать… И будет рассказывать им, что нужно быть добрыми, справедливыми и честными. А внуки повырастают и всем расскажут, какой замечательный у них был дедушка…

- Под правым соском - два шрама. Пулевые, - диктовал врач писарю. - Повернулись… Та-ак. Со спины - выходные отверстия. В районе поясницы - резаные шрамы… Ножевые?

- А я помню? - пожал плечами Гоцман. Он действительно не помнил.

- Не суть важно, - равнодушно подытожил врач. - Трусы спускаем.

***

Одесское областное управление МГБ помещалось в доме номер 12 по улице Бебеля. Во время оккупации его помещения занимала румынская сигуранца, до войны - еврейская школа рабочей молодежи, сокращенно Еврабмол, и обычные коммуналки. Кабинет, в который конвоиры привели Давида, в прежней жизни был комнатой, обитателям которой соседи наверняка завидовали - в ней, в отличие от других, был даже выходивший на двор балкон, огражденный красивой кованой решеткой…

Гоцман хорошо знал, как неприятно человеку, когда ему в глаза направляют яркую лампу. Мысли невольно путаются, чувствуешь себя словно зверь в клетке. И еще режет глаза, больно режет глаза… Он прищурился, силясь разглядеть за световой завесой майора Максименко. Но разглядел только его сильные руки, игравшие ручкой, смутно - портрет над его креслом.

197