«Ликвидация»

***

У входа в контору автобазы толпа водителей - человек пятнадцать, не меньше, - молча, тяжело, насмерть била трех пойманных бандитов. Сначала их перебрасывали от одного к другому, а потом били ногами, не давая подняться. Щуплый Писка ухитрился выхватить финку, но кряжистый водитель с морщинистым лицом зажал его руку, не давая вырваться. Остальные не пытались сопротивляться, а только тяжело, утробно охали при каждом ударе.

Из подкатившего «Опеля» выскочили Гоцман, Довжик, Арсенин, Саня и Васька Соболь. Рискуя попасть под удар, бросились в кучу дерущихся, растаскивая их. Гоцман, пыхтя, заломал руку окровавленного Писки за спину и гаркнул, выхватывая ТТ:

- Ша! Все назад, или всех до кучи посажу!

- Да ты глянь, начальник, шо они наделали! - прорычал, тяжело дыша, кряжистый водитель. - Румыны недобитые!

- Ша, я сказал! - упрямо повторил Гоцман. - Кто еще тронет, получит срока за самосуд! Саня, ты смотри за этих двух, если шо - не думай, а стреляй… - И поволок Писку в контору. За ними следовали Довжик и Арсенин.

На залитом кровью дощатом полу лежали трупы охранника и кассирши. У кассирши было перерезано горло, охранника застрелили в упор. Довжик, склонившись к убитым, закрыл им глаза, Арсенин, хмурясь, покачал головой.

Заплаканная уборщица, стоявшая рядом, с ненавистью кивнула на Писку:

- Я вечером-то убраться не успела. Пришла вот пораньше… Подошла к окну, смотрю, Николай лежит на полу убитый, а этот… фашист… Степаниду за волосы держит. И так бритвой - раз! И сразу кровь… Я закричала, побежала… А этот выскочил… Погнался…

Писка, отсмаркивая кровавые сопли, с трудом ухмыльнулся разбитыми губами:

339