«Ликвидация»

Резкий треск телефонного аппарата вырвал Кречетова из тяжелого, мутного сна. С превеликим трудом нашарив в темноте трубку, майор сонным голосом произнес: «Алло» - и тут же, как подброшенный, сел на кровати:

- Что-о-о-о?!.

Взволнованный голос, мешаясь с подозрительными всхлипами, частил в трубке:

- Так точно, взорвали, товарищ майор!.. Жильцы позвонили… Ручная… В комнату зашвырнули… Срочно приезжайте на место…

- Бред какой-то… Ладно, сейчас буду. - Сонный Кречетов, помотав тяжелой головой, тупо взглянул на трубку, из которой теперь раздавались только короткие сердитые гудки, и, прокашлявшись для верности, крикнул в соседнюю комнату: - Давид, подъем!

- Шо там уже? - чуть слышно простонал похмельным голосом Гоцман.

- Ничего, - пожал плечами майор, с кряхтением поднимаясь с кровати. - Тебя убили… Вставай, вставай, труба зовет.

***

Первой Гоцмана увидела заливающаяся слезами тетя Песя. Увидела и издала истошный крик, который наверняка перебудил окрестное население в радиусе десяти кварталов. К ней присоединились Эммик и Циля. Текст был неразборчив, но, по-видимому, голосили они все же от радости, смешанной с изумлением и отчасти ужасом.

- Ну тетя Песя… - поморщился Давид, которому было и без того тошно от трех литров лучшего бухарестского вина с виноградников короля Михая. - Люди ж спят. Шо за дикие крики, а?..

Обалдевшие оперативники смотрели на Гоцмана, как на восставшего из могилы. Жильцы, казалось, испытывали сильное желание потыкать в Давида пальцем, чтобы убедиться в его материальности.

- Давид Маркович! - прохлюпал носом заплаканный Якименко, пытаясь обнять Гоцмана. - Родной!..

334